July 23rd, 2014

My first death

Инти мотнулась до Яланвица, по нескольким вполне мне понятным причинам- первая, но не основная- завтра туда приезжает президент Гватемалы и она видимо хочет автограф попросить, а так как консультации завтра только у меня- ей можно и по президентам походить; вторая причина, которая кажется мне более веской- Инти, хоть  и имеет бойфренда умудрилась завязать чрезвычайно дружеские отношения с нашим Ялановицким «нёрс» Станом. Он человек довольно брутально- резкий, с бородой и намечающейся лысиной вызывает у меня ассоциативную связь с моим Большим Бородатым Братом, тем более что как истинный реанимационный медбрат -он парень очень умный. С ним мы часами можем обсуждать как неправильно работает наша система диагностики и лечения, как я хочу изменить «гайдлайны»-мануалы -руководства под себя и как красиво летала  вчера у меня в образце какашек гардия. Я точно знаю, что если мне нужно будет в три часа ночи «откапать»= поставить капельницу- недельному недоношенному ребенку- я могу смело позвонить и он придет на помощь, ругнувшись, конечно, что я «могла бы и сама».  Так вот, Инти чувствует к нему тягу способную заставить ее пройти  пешком 4 часа до Яланвица. И это, наверное, хорошо.
Мой диабетический пациент Симон, на днях слег с пневмонией, которую я пытаюсь облегчить амоксиклавом, но положа руку на сердце – каждодневные визиты к нему доставляют мне почти физическую боль, когда он с надеждой смотрит на меня, а я только и знаю что говорить «ну вот, уже лучше», хотя мне кажется что легкие у него совсем скоро откажут.

Наш внезапно появившийся штатный фотограф Лиза, благодаря которой у меня в свою очередь, появились хоть какие- то карточки из рубрики «я и кто-то умирает» или «я и кто-то родился», девушка просто прекрасная, с большой душой и еще большей попой. Она отважно ходит со мной в ночь проведать детей с маразмосом (форма отчаенной недокормленности) и подогревает бутылочки с молочной смесью для двухнедельных близняшек мать которых убежала в соседний поселок возвращать домой их папашку. Печально, что Лиза приехала к нам снимать только на один месяц- для календаря от продажи которого Вивир ен Амор надеется собрать какие- то средства для наших клиник.
То, что по утрам мы, одетые в спортивные шорты и топики выходим из дверей клиники рассекать слегка влажный воздух Похома вызывая у жителей по- видимому чувство полнейшего непонимания (когда ты работаешь в поле 14 часов в день а потом еще 4 часа у тебя уходит на дорогу до этого поля- тебе в голову весьма трудно помещаются мысли что кто-то может «просто так, для себя» бегать) на самом деле для меня физическая нагрузка идущая под графой «блажь». Потому что, как выяснилось – работа у нас тут вообще ни разу не сидячая. Тебя по паре- тройке раз в день вызывают «в касу» и ты прешься, с огроменным «эмердженси» рюкзаком в горку проверять какого-нибудь кашляющего-поносящего-блюющего-рожающего человека. А на вечер у тебя отнюдь не «Игры престолов» (надо посмотреть что ли, а то все смотрели, а я даже не читала) на мягком диване с симпатичной подружкой и гамбургером из макдонольдса, а игры в классики наших прекрасных дорог, наполовину состоящих из коровьего помета, на вторую- из шатко-скользких волунов, по дороге к твоим пациентам из группы «маст гоу»- например к Франсиско с туберкулезом, которого я лечу по схеме Б- той самой когда стрептомицин ему надо колоть в задницу 6 дней в неделю.  Он кахексичен, слаб и агрессивен, поэтому ходить в клинику он не собирается. А я не собираюсь пасовать и лечить потом полдеревни от мультирезистентного туберкулеза-  поэтому- классики. С камушка на камушек. С кочки на кочку. В канавку- бах.
Эта неделя была смешанной, грустно-трагичной и радостной одновременно. Радостной- потому что я выпросила у Яланвица окуляр на 40 для микроскопа и теперь мне не нужно убивать глаза в попытках подсчитать ядра у амеб или разглядеть ларву стронгиолида. А печальной, потому что мы убили ребенка.

DSC_1367


Collapse )