?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

My absence of patience

Когда ты будто из рекламы сметаны «Домик в деревне» лежишь на почти
альпийском лугу (на самом деле альпийские луга сосут где- то в
сторонке по сравнению гватемальскими) и смотришь на почти русский лес,
с соснами, только пальмы как бы смущенно качают головами, «мы тут
вооообще не при чем», хочется задуматься, какого лешего тебе
беспокойно.

Душа моя
чуднaя и, как водится, кроме привычных вопросов о том,
«что делать» и «кто виноват» все чаще всплывают думы о «для чего все
это».
В Ялонвице, куда мы торжественным эшелоном прибыли сегодня, все
спокойно, прием идет тихо и интересно, местные промоутеры мне нравятся
на порядок больше чем наши, я это списываю на «чужое добро всегда ярче
блестит», хотя глубоко в душе мне все- таки кажется что они как- то
добрее. Пока Ханна, акушерка из Ялонвица и Стан, медбрат, собирают
яйца и готовят еду, промоутеры ловят меня в коридоре и просят
послушать одинадцатилетнюю девочку, которая свистит и булькает внутри,
вызывая у меня приступ «лечить-лечить» мгновенно и стремительно.
Температуры для подтверждения пневмонии у нее нет, на астму ее
бульканье тоже не похоже, но что- то в ней заставляет меня задуматься
о туберкулезе, это у меня на каком- то  странном уровне- я почему- то
чувствую неладное, хотя каждый раз надеюсь, что чувство меня подведет.
Мы все же назначаем ей антибиотики и сальбутамол и просим приехать в
Похом, чтобы поплевать в баночку, которую мы потом по- специальному
откроем,  размажем содержимое по стеклышку и зафиксируем пламенем
горелки, потом по секундамеру будем наливать разные розово- фиолетовые
краски и в итоге получим образец, который будем разглядывать, пытаясь
найти красно-розовых микобактерий.


TB

TB2

Ребенок, которого меня зовет посмотреть Ханна, весит чуть больше
полуторокилограмма. Ему один месяц и он первенец у тринадцатилетних
родителей. Он родился в срок, но то что он не может сжать кулачки и
подтянуть ножки к животу, когда я поднимаю его, заставляет меня
подумать что ребятки просто не умеют считать и ребенок был изначально
недоношенный. Малыш не плачет. Он спокойно лежит на кушетке, почти не
двигаясь. Мама малыша этому страшно рада, но мне от этой картины
совсем не по себе: если ребенок не плачет при осмотре – жди беды. Хоть
сосательный рефлекс у него и присутствует (когда я пальчиком легонько
касаюсь его губ он причмокивает- хоботковый рефлекс всегда был моим
самым любимым) у него не хватает сил сосать долго. После двух- трех
попыток он бессильно оставляет сосок мамки в покое и закрывает глаза.
«А сколько раз вы его кормите?»- спрашиваю я- Мария, промоутер-
акушерка переводит родителям вопрос. «Два раза, но он не ест почти…»-
отвечают со скамейки, покрытой национальным лоскутным одеялом,
родители. «ДВА РАЗА В ДЕНЬ ЧТО ЛИ???»- очумело восклицаю я. «Ну да,
еще иногда бульен даем. Мама нам сказала что можно варить капусту и
давать отвар»- мне становится плохо. Я хорошо помню подобные моменты в
приемном покое, когда я, приходя домой, делала в дневнике записи в
рубрике «когда я стану министром»- о том что я обязательно должна
издать закон о проверке адекватности и умственных способностей
родителей прежде чем допустить их к размножению. Но, к сожалению, наш
мир, он такой- пока доживешь до утопии, как не прозаично- ты тысячу
раз успеешь утопиться.

Мы оставляем мамашку с малышом в клинике. Учим ее как разрабатывать
сосок, как держать ребенка у груди и как с ложечки докармливать его
после того как он устает сосать. Ханна приносит ему маленькую шапочку,
в этот момент девочка, которая по совместительству является мамой
малыша, начинает в голос рыдать. Потому что «он такой красивый в
шапочке». Знала бы она что ребенок жив только благодаря суровости
местных кровей и воле случая. Красивый, в шапочке.

На ужин у нас рататуй. Так мы обычно называем все, что сделано только
из овощей. А овощей у нас после приезда оказалось много- для двух
клиник, перед эвакуацией, мы, собственно не зная о том, что мы будем
«эвакуироваться»- купили на рынке продуктов на неделю вперед. И теперь
вся эта «неделя вперед» начала портиться, вспыхивать тучами дрозофил
при любой попытке передвинуть предметы на кухне и пахнуть ароматами
отнюдь не ванили, и даже не овощей. Поэтому рататуй получился большой.
Ну и нас тут тоже, так скажем, не мало: я и Инти, беженцы из Похома,
Ханна и Стан, бельгийские медики базирующиеся уже пару лет в Яланвице
и Арне с приехавшей к нему девушкой.
Надеюсь все будет хорошо и спокойно и скоро мы двинем обратно в Похом.
Принимать роды, разглядывать в микроскоп какашки и мазки из
всевозможных мест, резать-шить и вязать на плоти всевозможные узоры
нитками из упаковок «ШЕЛК 0-1» или «НЕЙЛОН 0-3» и просто, лечить
майовцев от того, от чего придется.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
terrino4ka
Oct. 3rd, 2014 12:24 pm (UTC)
Так жалко детишек... В данном случае и маму и дитя...
( 1 comment — Leave a comment )